Во сне он видел, будто музыкальное образование стало обязательным.

Проводятся исследования, образуются комиссии, принимаются решения… И все это без единого совета музыканта или композитора!

Музыканты, как известно, записывают свои идеи нотами; выходит, эти черные кружочки и палочки и есть «язык музыки».

Важно, чтобы ученики свободно говорили на этом языке, если они собираются выучиться музыке; само собой, было бы абсурдно ожидать от ребенка, что он сможет спеть песенку или сыграть мелодию на каком-нибудь инструменте, если он не выучил музыкальной нотации и теории.

А играть и слушать музыку, не говоря уж о сочинении собственной пьесы, учат в вузе и в аспирантуре.

«На уроке музыки мы берем нотную бумагу, учительница пишет на доске ноты, а мы переписываем их или транспонируем в другую тональность. Он просто не может делать домашнюю работу по музыке. Смотрит в окно, что-то насвистывает и напевает дурацкие песенки».

Нам надо научиться рисовать скрипичный и басовый ключи, и не путаться с тональностями. Она всегда смотрит, чтобы четвертные ноты были полностью закрашены. В старших классах программа напряженная: ученики готовятся к ЕГЭ и вступительным экзаменам.

Однажды я решала хроматическую шкалу, и все сделала верно, но мне поставили двойку, потому что я нарисовала штили не в ту сторону». Они изучают гаммы и лады, разные размеры, учат гармонию и контрапункт.

Конечно, не все студенты собираются специализироваться на музыке, так что немногие из них вообще когда-либо услышат звуки, которые обозначают черные кружочки нот.

«По правде говоря, большинство учеников успевают по музыке довольно средне.

Они только и дожидаются звонка с урока, ничего не умеют, домашнее задание пишут, как курица лапой.

Наверное, есть просто способные и неспособные к музыке. Ее нотные листы были безупречны — каждая нотка на своем месте, каллиграфический почерк, и диезы, и бемоли красиво написаны. » Наш музыкант просыпается в липком холодном поту и понимает, что это был, к счастью, просто сон. — говорит он вслух сам себе, чтобы успокоиться, — Ни одно общество не дойдет до такого, чтобы свести прекрасное и осмысленное искусство музыки к такой бездумной и тривиальной формальности; ни одна культура не может быть так жестока к детям, чтобы лишить их такого естественного и приятного способа самовыражения. » Тем временем, на другом конце города от похожего кошмара просыпается художник… — Вы говорите, будто вы один из этих старых профессоров!

* * * Я оказался в обычном классе — никаких мольбертов, никаких красок. «В старших классах они будут раскрашивать книжки-раскраски, и на следующий год мы будем подготавливать их к этому. Они все время говорят о самовыражении в искусстве, о чувствах и всякой абстрактной дребедени.

«Мы не берем в руки красок до десятого класса, — сказали мне ученики, — В седьмом классе мы учим только теорию красок и кистей». Там они будут применять знания к жизненным рисовальным ситуациям — знаете, окунать кисти, вытирать их, и всякое такое. В последнее время все больше детей пытаются в них попасть. Я сама, между прочим, окончила художественный факультет, но мне ни разу не приходилось рисовать целую картину на чистом холсте. Первое, что нам следует понять — то, что математика есть искусство.

Мне показали тетрадь по рисованию: в ней были закрашенные квадраты разных цветов с пустыми местами рядом с ними. Само собой, мы стараемся уследить за каждым, за его способностями. Я думаю, это родители их подталкивают, ведь запись в аттестате об этом классе дает преимущества при поступлении в вуз. А зачем нужно вузу, чтобы студенты умели закрашивать книжки-раскраски указанным цветом? Этим они демонстрируют ясность логического мышления! А в классе мы используем комплекты раскрасок, что закупает школа. Политики говорят: «Нам нужны более высокие стандарты». Различие между математикой и другими искусствами, такими, как музыка или рисование, состоит в том, что наша культура не признает ее искусством.